Насытившись, он упал в траву рядом с девушкой и лежал долго, минут десять, приходя в себя. Потом поднялся, встал над девушкой. «Небось была недотрогой, – подумал он. – А я вот – раз-два, и готово!» Он даже усмехнулся, так ему понравилась эта мысль, но усмешка получилась какой-то кривой, и он сам это почувствовал. Часы показывали половину четвертого. Пора было заканчивать.

Он извлек из кармана брюк нож с выкидным лезвием. Лезвие выскочило со слабым щелчком, он поднес его к ноздрям девушки, подержал немного, потом приблизил лезвие к своим глазам: лезвие не запотело. «Мертва», – понял он. Но для полной уверенности придется все доделать до конца. Он ударил девушку в живот, нож вошел в тело на удивление легко, потом ударил еще раз и еще. Его едва не стошнило от вида крови, и он отвернулся, чтобы ничего этого не видеть.

Нож он вытер блузкой, потом аккуратно сложил ее и сунул в заранее приготовленный пластиковый пакет. Теперь, после всего, он чувствовал себя неважно. Быстрее бы добраться до дома. Он пошел лесом, побоявшись выходить на тропу.

Толик в одной руке держал ложку, а в другой вертел листок бумаги.

– Может быть, это не про тебя! – с сомнением сказал он.

– Ну как же не про меня, – запротестовала Катя. – «Ментовская жена» – это ведь я. И листок подложили в классный журнал на той странице, где моя литература, понимаешь?

– Ну, ты права в общем-то, – согласился Толик и усмехнулся. – Если я – мент, следовательно, ты… – Он взглянул на жену и осекся. – Да не принимай ты так все близко к сердцу.

– Знаешь, Толя, мне так мерзко стало, когда я прочла. – Она зябко повела плечами. – Как-то нехорошо так…

– Приятного мало, – кивнул Толик. – Но и страшного ничего нет. Перебесятся, это у них сейчас возраст такой.

– Возраст возрастом, но пора бы и голову на плечах иметь.