Он опустился в траву и достал новую сигарету. Часы показывали шесть. Если так пойдет дальше, сегодня он останется ни с чем. Уже прошли две электрички, но почти все пассажиры ушли на привокзальную площадь, к автобусу, а сюда, через рельсы и пустырь, людей пошло очень мало, по пальцам можно было пересчитать, и держались они кучками, так что он даже не стал подниматься с травы – сидел, покуривая, и следил равнодушным взглядом за перепрыгивающими через рельсы людьми.

Минут через десять он услышал шаги. Кто-то шел по шпалам, но иногда оступался, попадая ногой в щебенку, и тогда слышался характерный звук. Он, пригнувшись, встал за деревом. Теперь ему хорошо была видна до сих пор скрываемая кустарником. Одна из женщин-ремонтниц шла по шпалам, держа на плече кувалду. Она приближалась, и он уже смог рассмотреть ее лицо. Ей было лет сорок, а может, и меньше – поди пойми. Женщина дошла до небольшой будки, сложенной из красного кирпича, и скрылась за дверью.

Он скользнул взглядом по рельсам и теперь увидел вторую женщину в оранжевом жилете. Та шла по дальней от него колее и уже подходила к станции. Закончили работу, понял он. Кирпичная будка была совсем близко, метрах в тридцати от того места, где он прятался. Оглянувшись, он достал из кармана перчатки с металлическими кнопками и, пригибаясь, пошел к будке. Дверь была приоткрыта. Он потянул за ручку, дверь скрипнула. Женщина как раз стягивала с себя оранжевый жилет. Кроме нее, в будке никого не было.

– Привет, – сказал он, прикрывая за собой дверь.

Женщина молча и настороженно следила за ним. Он смотрел ей прямо в глаза и видел, как в них зарождался страх. Тогда он достал из кармана нож и, подняв его на уровень глаз, нажал на кнопку. Лезвие выскочило с резким щелчком. Женщина попятилась, но, наткнувшись на стену, остановилась.