– Раздевайся, – сказал он. – Все с себя снимай.

Она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле, и она лишь замотала головой. Он подошел к ней и кончиком ножа ткнул ей в шею:

– Ты слышала про убитую девчонку возле завода? С тобой будет то же самое, если начнешь ломаться.

И ткнул больнее. Тогда женщина заплакала и сказала:

– Только не надо меня убивать, пожалуйста.

Едва он вошел в квартиру, мать выглянула из комнаты и покачала головой:

– А я тут волнуюсь. Чего же ты так долго?

Он махнул рукой – не спрашивай, мол.

– Умывайся, и на кухню, – сказала мать. – Я тоже с тобой поужинаю.

Он зашел в ванную, устало прислонился к стене.

– Второе будешь кушать? – крикнула мать из кухни.

– Нет.

Он запер дверь и вытянул из кармана нож. Потрогал пальцем бурые разводы на лезвии и вздохнул – придется повозиться. Сегодня было слишком много крови.

Дверь мастерской открылась, и в проеме появилась голова Авдотьина.

– Привет! – сказал Авдотьин. – Как дела?

– Нормально. – Он выключил станок, и в мастерской сразу стало тихо. – У тебя сейчас урок?

– Ага. – Авдотьин вошел в мастерскую и прикрыл за собой дверь. На нем было кимоно.

– Мешковато оно на тебе висит, – сказал он.

– Ты о чем? – спросил Авдотьин.

– О кимоно.

– А-а, так полагается, чтобы движения не сковывало. – И Авдотьин неожиданно и резко ударил ногой по станине станка. – Вот так.

– Станок сломаешь – директриса с меня шкуру спустит, – сказал он и потер глаза. Все-таки он не выспался сегодня.

– Как ты насчет этого? – спросил Авдотьин и щелкнул себя пальцем по кадыку.

– Сегодня, что ли? – Он наконец перестал тереть глаза и вытянул из пачки сигарету.